Made with the Bluefish HTML editor
Я ползу к тебе по битому стеклу,
Орошая кровью долгий путь.
Через вечность вижу я скалу,
Остальное для меня -- сплошная муть.
На скале в одежде белой ты стоишь,
Ждешь меня, я верю, я надеюсь.
На пустыню сверху ты глядишь,
Ждешь, когда вдали я завиднеюсь.
Я ползу, и кровь из вен моих
Залила всю землю океаном.
Мне нельзя промедлить ни на миг:
Я в стекле, как шмель в меду, завязну.
Ярче солнца нежные глаза.
Несмотря на раны вековые,
Даже если прогремит гроза,
Заревет ветрами штормовыми,
Я приду к тебе, моя весна,
Запоют все соловьи на свете,
И любовь воспрянет ото сна,
Нам подарит теплый майский ветер.
Он подхватит нас и унесет туда,
Где нас не найдут терзанья боли,
Где течет живящая вода,
Что избавит нас от злой неволи.
Я ползу к тебе по битому стеклу,
И пока люблю, я смерти неподвластен.
Вечность -- миг, я не позволю злу
Отобрать у нас с тобою счастье.
Жди меня, и я к тебе приду,
Я пройду сквозь время и пространство.
Я люблю тебя, и я тебя найду,
Не боюсь я самых долгих странствий.
Начало апреля 1999 г.
Три тонны железа в моих кандалах,
Три тонны железа взлететь не дают,
И только ночами я вижу во снах
Прекрасное небо -- мой вечный приют.
А птицы спускаются с неба ко мне,
Жалеют меня, нежно песни поют.
Ведь лишь темной ночью увижу во сне
Высокое небо -- мой вечный приют.
А ветер крылатый бушует в окне,
И шторы вздуваются, как паруса...
Да, я не на небе, но счастлив вполне,
Ведь небом наполнены милой глаза.
Середина июля 1999 г.
Я лечу на крыльях ветра,
Облака -- мои друзья.
Очень скоро море света
Впереди увижу я.
Солнце встанет, дух воспрянет,
Уберется темнота.
И людей к себе потянет
Голубая высота.
Люди выбегут наружу
И поднимут лица вверх,
И по всей Земле-старушке
Расцветет веселый смех.
Человек откроет двери,
Пригласит в свой дом Любовь.
Мы ведь люди, а не звери,
Зло не сможет вспыхнуть вновь.
Поутру свершится чудо:
Каждый крылья обретет,
Смерть и горе позабудет
И отправится в полет.
Нас подхватит чистый ветер
И навек умчит в тот край,
Что зовут на этом свете
Теплым, нежным словом "рай"...
28-30 июля 1999, 1:53
Бывают дни, когда выходит горе
Из тех глубин, что где-то там, внутри.
Тоски моей зеленые просторы
Не обойти с зари и до зари.
Не помогает даже чай с вареньем!
Да, умереть, похоже, нет помех...
От этого есть лишь одно спасенье:
Послушать светлый, звонкий муркин смех.
"Смех продлевает жизнь" -- нас убеждают.
Да, продлевает, что там говорить,
От смеха Мурки камни оживают,
Смех эльфа жизнь способен породить!
10 сент. 1999, 22:00, навеяно "Nothing else matters"
Я прошел живым сквозь пламя ада,
Я бежал к тебе, что было сил.
Я дышать не мог от дыма и от смрада
И у Бога одного просил:
"Дай еще хоть раз полюбоваться
На лучи ее чудесных глаз.
Знай: не в силах с нею я расстаться,
Так прошу: не разлучай же нас!"
Вечность превращается в мгновенье,
Больно мне, ведь рядом нет тебя.
Знай, что ты одна -- мое спасенье,
Жить могу я, лишь тебя любя.
Величайшую я знаю тайну:
Бог творил все лишь для нас двоих,
Для того был создан мир бескрайний,
Чтоб лежать в пыли у ног твоих.
17 сент. 1999, 0:00 - 1:00
В. Д. Мамонтову
Обычай нам велит старинный
Сказать немного слов о том,
На чьи сегодня именины
Мы собрались за сим столом.
Отлично Вас узнать успели,
Владимир Дмитриевич, мы
За годы, что вперед летели,
Короткие, как дни зимы.
Мы знаем Вас, как человека,
Всегда готового помочь,
Несущего источник света
Всем тем, кому терпеть невмочь.
Нам Ваша светлая улыбка
Поможет тьму преодолеть,
Исправить прошлые ошибки,
С бесстрашием вперед смотреть.
Мы пожелать бы Вам хотели
Побольше радостных минут,
Достичь избранной Вами цели
Таких друзей, что все поймут.
Еще желаем Вам здоровья
(Ведь без здоровья не живут).
Студентов, что не портят крови,
Но заскучать Вам не дадут.
Вы состоялись как ученый,
Как муж и добрый человек.
Вы далеко уж не "зеленый",
Но сорок лет -- еще не век.
Не прекращайте же трудиться,
Не время дело оставлять.
Ведь Вами весь наш круг гордится,
Мы все Вас будем поздравлять.
29 сентября 1999, 12:30 - 14:50
От души Вас поздравляем
С близким Днем учителей.
Мы здоровья Вам желаем,
Счастья, любящих детей,
Дому -- прочных стен и крыши,
Чтоб стоял он много лет,
А ушам -- почаще слышать,
Что Вас любят, как рассвет.
30 сент. 1999, 1:50
Что такое эльфы? Это -- уши,
Уши, что торчат над головами.
Очень любят эльфы музыку послушать,
Потому-то эльфы будут с нами.
Что такое орки? Это -- глотки,
Глотки, что орут в лесу ночами,
Орки очень любят, очень любят водку,
Потому-то орки будут с нами.
Что такое энты? Это -- корни,
Корни, что уходят вглубь веками,
Если энты есть в лесу, то лес не будет мертвым,
Потому-то энты будут с нами.
Что такое гномы? Это -- сила,
Сила, что возникла под горами.
К красоте любовь у гномов так и не остыла,
Потому-то гномы будут с нами.
Что такое люди? Это -- ярость,
Ярость, пробужденная боями,
Это ярость побеждает все, и даже старость,
Потому-то люди будут с нами.
Что такое маги? Это -- мудрость,
Мудрость, приходящая с веками,
Маги помогают одолеть нам нашу глупость,
Потому-то маги будут с нами.
Что такое хоббит? Это -- норка,
Норка, что таится под холмами.
Жить без нор уютных будет очень, очень горько,
Потому-то хоббит будет с нами.
Кто такие мы? Мы -- толкинисты,
Дети леса с ясными глазами.
Что бы ни случилось, дух наш остается чистым,
Приходи! Ты тоже будешь с нами.
15 октября 1999, 11:45 - 13:10
Пыль над дорогой
Дымом клубится.
Это не ветер,
А наши отряды.
Звери в испуге
В леса убегают,
Видя оружье в наших руках.
Стрелы, мечи,
Луки и топоры,
Копья, кинжалы --
Все это есть у нас.
Все это скоро
Обрушим мы на врагов,
Никто из них
Не выйдет живым из боя.
А после боя
Мы будем пировать,
Пить медовуху,
Громко петь наши песни.
А вражьи трупы
Будут валяться в поле,
Пялиться в небо
Пустыми глазницами.
Поймаем черта,
Повесим его на дубе,
Чтоб он не выдал
Нашим врагам,
Что мы уж близко,
Звук наших шагов уж слышен,
Мы уже топчем
Их землю сапогами.
осень 1999 г
Твой голос летел над листвою,
Прекраснее я ничего не слыхал,
Звуча неземною любовью,
Он пел о беде и помочь призывал.
Я долго бродил одиноким,
Пока не услышал твой голос в лесу,
И поклялся я небом высоким,
Что от напасти тебя я спасу.
Я шел, прорубая дорогу
Сквозь чащу густую и толпы врагов,
В душе затаилась тревога,
Во имя тебя умереть я готов.
Покрытый славой и кровью,
Я к замку пришел и врата отворил,
И ушел уже вместе с тобою,
Лучшей из всех, кого Бог сотворил.
Солнце встает над лесом,
По синему небу плывут облака,
Мы -- словно герои песен,
Наша любовь, как мир, широка.
В правой руке -- меч,
В левой -- твоя рука,
Будет вечно тебя беречь
Сталь моего клинка.
4 ноября 1999, 15:20
Силою силу тебе не взять,
Так уж устроен мир.
Хитрость старайся свою применять,
Хоть Локи -- не твой кумир.
Сидя на дереве, белка кидать
Любит орехи в прохожих.
Знает проказница: снизу достать
Ее ни за что ты не сможешь.
осень/зима 1999
О том, что было, я сейчас спою.
О том, что видел, рассказать хочу.
Я и сейчас как будто там стою...
Не обижайтесь, если замолчу.
Я с вами, здесь, сейчас, сижу в тепле,
Сижу и на гитаре вам играю,
И в то же время я -- на той земле,
И на моих руках Она все умирает
И все никак не может умереть.
Смотрю в ее глаза и выть хочу.
Об этом я вам попытаюсь спеть.
Не обижайтесь, если замолчу.
На той земле я разучился плакать,
Я научился ненавидеть та.
Уж никогда из глаз моих не капать
Дающим облегчение слезам.
Там я похоронил свою улыбку,
В земле, что чавкала, пропитанная кровью.
Я знал: рождаться там -- великая ошибка,
Но к жизни вызван был ее любовью.
Я спеть хочу вам об ее глазах,
А вы мне верьте или же не верьте,
Об этих чистых, светлых небесах,
Которые кромсали когти смерти.
О тех глазах хочу я рассказать,
Что ни на миг меня не оставляют,
Но для того, чтобы вы могли понять,
Нужны слова, которых не бывает,
А те, что есть, не смогут передать
То, что я видел, стоя на коленях.
Об этом сможет все вам рассказать
Лишь только кровь, клокочущая в венах.
Когда я захочу вам рассказать,
Гитару бросив, дико закричу,
И горлом будет кровь хлестать.
Ну а сейчас... сейчас я замолчу...
13 дек. 1999
Солнце село за море,
Уснула земля.
Спят лесные просторы,
Спят поля.
Кто-то, тьмою сокрытый,
Тихо песню поет.
Отчего же забытье
Ко мне не идет?
Где-то плачет Ниэнна,
В ее горьких слезах --
Все печали вселенной,
Весь боль, весь страх.
Годы вдаль утекают,
Уходят века.
Плач все не умолкает,
Скорбь велика.
Ее слезы о каждом,
О каждом из нас.
О когда же, когда же
Настанет тот час,
Когда она встретит
С улыбкой восход
И смех ее ветер
До нас донесет?
Но плачет Ниэнна,
В ее горьких слезах --
Все печали вселенной,
Весь боль, весь страх.
Годы вдаль утекают,
Уходят века.
Плач все не умолкает,
Скорбь велика.
И каждое горе,
Что помог ты свершить,
Вольется в то море,
Что не осушить.
зима 1999/2000
Появление монетной формы денег привело к определенному обособлению внутренней стоимости слиткового золота и монетного.
Черное небо вечно со мной,
Черное небо над головой,
Пусть даже солнце пылает, как сотни костров.
Пламя сомненья терзает меня
Ужасней адского огня,
Мертвое сердце гонит остывшую кровь.
Сталь не нужна мне: слово -- мой меч,
Слово сносит головы с плеч,
Но затупилось оружие давних времен.
Меч выпадает из слабых рук,
Вера ушла, и слово -- лишь звук.
Неужто спасенье даст мне только Он?
Одного прошу, об одном молю:
Боже, верни мне веру мою!
И, на беду, голос мой он услыхал.
Мне приходит ответ с небес:
В мою грудь врастает нательный крест.
Неужто это -- то, о чем я мечтал?
Я понял правду: мой крест -- паразит,
Он сожрет мою душу, а сам будет жить,
Мое тело тоже получит жизнь без конца.
Мы молились чудовищной лжи,
Но, Боже мой, скажи же, скажи,
Разве я не достоин твоего венца?
Мой последний путь; я буду убит.
Никто не пришел меня проводить,
Хорошо хоть, крест тащить на себе не пришлось.
Забраться на крест -- дело для дурака,
Была бы только тверда рука,
Чтоб гвозди в себя забить самому удалось.
Я вечно буду от боли кричать,
Умирать и на третий день воскресать,
И лишь одно утешает в кровавом бреду:
Я вишу на кресте не один,
Распята и мерзость в моей груди,
Она тоже вечно будет в аду.
Вечность бескрайна -- но все же пройдет,
Мерзость в моей груди умрет,
И я увижу белый слепящий свет.
Первые люди вернутся назад,
С верою в сердце, каждый -- свят,
И тогда ко мне придет настоящая смерть!
Domine, dirige nos!
Domine, dirige nos!
Agnus dei 'qi tolis peccata mundi misere nobis!
Боже, веди нас!
Боже, спаси нас!
Агнец божий, принявший грехи всего мира, сжалься над нами!
23 января 2000, 2:45 - 3:36
Ночь -- на века, не дожить до рассвета.
"Горе, о горе!" -- провыли метели.
Имя твое трижды призвано ветром.
Люди тебя удержать не сумели.
Люди уйдут, останутся звезды,
Звезды, что смотрят с немым укором.
С торной дороги сойти непросто,
Тело твое обнаружат нескоро.
Белые сестры укроют нежно
Боль, что застыла льдистым осколком.
Красная кровь станет белоснежной.
Память... останутся шрамы, и только.
Вьюга несет с собой снежные грезы,
Белые, чистые грезы забвенья.
Сердце застыло, замерзли слезы.
Смерть принесла тебе исцеленье.
В грезах забудутся нежные руки,
Клятвы в горячей любви до гроба,
Слезы в подушку, горечь разлуки,
Миг, когда стали холодны оба.
Белая птица летит над землею,
В сереньком небе -- прекрасная птица.
Снег опадает на землю кровью,
Чтобы земля вновь смогла напиться.
Жаркое солнце почву иссушит,
Ветры сухие развеют пепел.
Яркое пламя сон твой разрушит,
Сон, что сейчас так спокоен и светел.
6-9 февраля 2000, 13:12. 3 дня, 3 ночи. Потом два года отлаживал
В холоде осенней ночи
Под безжизненной луной
Я -- один из стаи волчьей --
До смерти хочу домой.
Но не в силах я вернуться,
Путь мой темен, рок суров.
Тот, кто волком обернулся,
Не изменит свою кровь.
Кто однажды пустит в душу
Гнев, стремленье убивать,
Никогда уж не разрушит
Цепь, что глазом не видать.
Скованная из железа
Цепь для волка не страшна.
Нам другой удел отрезан.
Знает только тишина,
Как жестокий зверь тоскует,
Как скрипят его клыки.
Цепь надели не простую,
Не из стали -- из тоски.
Рана обернется шрамом,
Друг окажется врагом,
Подземелье -- светлым храмом,
А молочный зуб -- клыком.
Оборотень же навечно
Остается сам собой,
Даже смерть не смежит веки,
Волк не обретет покой.
И пока Луна над миром
Будет по ночам всходить,
Волки за кровавым пиром
Будут смерть себе просить.
10 февр. 2000, 12:00 - 13:05
Петлями, петлями вьется дороженька,
В петлю свивайся и ты, веревочка.
Пой, птичка, пой, только будь осторожнее,
Досочка к досочке -- выйдет построечка.
Ай, хорошо же на лесенке нашенской,
Тот, кто взойдет, враз на небе окажется.
Цепи гремят, топоры стучат день-деньской,
Головы буйные на землю катятся.
Эй, про кого же свилась ты, веревочка?
Ой, да с каким молодцом обручишься ты?
Кто он -- бедняк, иль в нем царская кровушка?
Кровь льется в реки, горят и плывут мосты.
Ты не смотри мне в глаза, моя милая,
Вдруг, что увидишь, во сне да привидится,
Выйдет из сна, войдет в дом черной силою,
Радость и волю сожрет, не подавится.
Как же нам быть, подскажи мне, любимая?
Вырасти ль деревом, дубом раскидистым?
Дерево жрет пламя неугасимое
Да с топором ходит сила нечистая.
Иль на зеленом лугу взойти нам травой?
Только сравняют траву с землей сапоги.
Как ни крути, распрощаешься с головой,
Тот тебя сгубит, кому скажешь: "Помоги..."
В петлю свилась уж твоя веревочка,
Чем-то нас будущее да порадует?
Что, брат, не нравится саван-обновочка?
Прямо на плаху звезда твоя падает!
Далйет, 23 февраля 2000, 0:00 - 0:40
Верный друг мне построил дом,
Не жалея ни дней, ни сил.
Он деревья рубил мечом,
На коне боевом возил.
Дом мой будет закрыт для гостей,
Только волк прибежит ко мне.
Он мечтает о горсти костей,
Я ж любимую вижу во сне.
Но недолго я буду ждать.
Друг вернется с любимой моей.
В этот день нужно клятву сдержать
Быть со мной до конца моих дней.
Мне на грудь возложили мой меч,
Серебром изукрашенный рог.
Мертвый пес будет дом мой стеречь,
Не пуская врагов на порог.
Друг убьет боевого коня,
Чтоб летел я на нем над землей.
А жена ляжет возле меня,
Чтоб и в смерти быть рядом со мной.
Мои раны слезами омыв,
Мои губы поцеловав,
Все обиды навек мне простив,
Она вскрикнет, на меч мой упав.
До заката друг будет сидеть,
Вспоминая ушедшую жизнь.
Хоть врагом нам была сама смерть,
Враг не видел в бою наших спин.
А потом друг уйдет, чтобы жить,
И коня уведет за собой.
Я ж останусь: я мертв, я убит,
Я лежу под холодной луной.
Под холодным осенним дождем
Зверь лесной труп мой не изгрызет.
Только ворон в желудке своем
Мою плоть к небесам вознесет.
А на крыльях он душу мою
В землю вечного лета возьмет.
Каждый воин, погибший в бою,
Там навеки покой обретет.
24 февр. 2000, 11:45 - 12:45
Иван-дурак:
Ты, Колумб, мужик не глуп.
Расскажи же мне, Колумб,
Как до жизни до такой
Докатился ты, родной?
Колумб:
Жил я, братец мой Иван,
Хорошо, был сыт и пьян.
Ничего я не умел
И работать не хотел.
Но однажды, милый друг,
Чуть мне не настал каюк.
И пришлося мне узнать,
Что деньгу надо считать.
Золотой, хоть и невкусный, --
Самый редкий из ресурсов.
Я промок, замерз, продрог,
С голоду чуть не подох.
И пошел просить деньжат
(Помогает, говорят).
Христарадничал я долго,
Только все-таки без толку:
Каждый гнал меня с позором,
Называя Христофором.
Тут я вспомнил короля
И воскликнул:"О-ля-ля!"
Вот кто ссудит мне деньжат!
Наконец-то я богат!
Но король меня уж знал,
Прямо в Индию послал.
"Оба-на!" -- воскликнул я, --
"Там же денег... очень много!
А меня никто не знает!
Сам Господь меня спасает!"
Долго плыл я по морям
Да к индийским берегам.
Но поскольку был дурак,
Плыл туда совсем не так.
Надо было плыть на юг,
Через негров сделав круг,
Я ж, дурак, поплыл туда,
Где холодная вода,
Прямо к северу я плыл.
Где мой мозг в то время был?
Месяца через четыре
Я добрался до Сибири.
Там чувак какой-то был,
Удочкой китов ловил.
И спросил я, как дурак:
"Это Индия, чувак?"
"Нет!" -- ответил мне чувак. --
"Ты плывешь совсем не так"
Я обрадовался дико
И ответил ему криком:
"А ты знаешь, как мне плыть?"
"Ту дорогу не забыть.
Я уж триста раз был там,
Не четам вам, морякам."
"Поплывешь ли ты со мной?" --
Выдохнул я, чуть живой.
"Поплыву" -- ответил тот, --
"Раз такой ты обормот"
"Как же звать тебя, послушай?"
"Да Сусаниным Ванюшей".
Я дурак в то время был,
На корабль его пустил.
Я истории не знал,
Потому сюда попал.
Слушай же, Иван-глупец:
Образумься, наконец!
Чтоб деньгу не потерять,
Экономикс надо знать!
Весна 2000 г.
Все, что было в жизни моей, --
Жажда крови да наточенный меч.
Свою шкуру и крышу, ей-ей,
Не стремился я уберечь.
Но в один из тех темных ночей,
Когда волки рвут глотки врагам,
Среди криков и звона мечей
Я подумал: "Зачем это нам?"
Что за радость -- заставить страдать?
Что за счастье -- кого-то убить?
Почему мы не можем мечтать?
Почему мы не можем любить?
И вдруг стало невесело мне,
И я вдруг захотел умереть.
Но до этого полной луне
О любви и печали пропеть.
Но когда морду кверху задрал,
Промелькнуло в мозгу: "Боже мой!.."
Я, застыв, до утра простоял,
Озарен голубою звездой.
А наутро она унеслась
В те пространства, откуда пришла.
Улетела она не одна:
Мою душу с собой унесла.
С той поры я покой потерял,
Я уже не вернулся домой.
Я не ел и не спал, я бежал,
Я бежал за своею звездой.
Я кругом обошел белый свет,
Я летел на крылах журавлей,
Я держал за усы саму Смерть,
Я вдыхал воздух гиблых полей.
Только там, где кончается свет,
Только там, где кончается тьма
Наконец получил я ответ,
Слово сведшей меня с ума.
"Я люблю", -- словно звездная ночь,
Словно теплый морской прибой.
И рванулся из тела я прочь,
Чтоб навеки остаться с тобой.
Ничего мне не жалко отдать,
Чтоб с тобою, любимая, быть.
Нас с тобою уж не разорвать,
Нас с тобою уж не разлучить.
август 2000 г
В твой дом я вхожу; для меня нет замков.
Не смотри мне в глаза: остановится кровь.
Хотя ни для кого уж давно не секрет,
Что ни крови, ни сердца в твоем теле нет
Незримо, как ветер, неслышно, как мышь,
Вхожу я в ту комнату, где ты лежишь,
Где странные люди к тебе собрались,
Молитвы и ладан уносятся ввысь.
Наивный! Молитвы тебя не спасут,
Когда за тобою однажды придут.
Пойми, на земле не бывает чудес!
Хотя... уже поздно, ведь я уже здесь.
Пожалуй, мой друг, ты не сразу умрешь,
Еще пол-мгновения ты проживешь,
Хочу я, чтоб понял ты, кем же ты стал,
Ведь всю свою жизнь ты не жил -- умирал.
За долгие годы истлела душа,
А то, что осталось, не стоит гроша.
Поэтому я сейчас рядом с тобой,
Именно я, а не кто-то другой.
И вот ты лежишь, и свечи горят.
Только не говори мне, что жизни был рад.
Хоть мне-то не лги, я знаю тебя:
Ты сдохнешь, как жил, никого не любя!
Осень 2000 г.
Мне б рвануться да расправить крылья,
Только держит за ноги земля.
Сладкие небыли, горькие были...
Увижу ли цветущие поля?
Синим небом манят ямы.
К водопаду -- по реченьке вниз.
Мне бы крылья, я б тогда бы
Распахнул окно и вышел на карниз.
Осень (октябрь?) 2000
Т. А. Гостилович
Сегодня день не из простых,
Вы сами понимаете.
Деканов много вы таких
Небось не насчитаете!
Мы рождаемся мгновенно,
Но она -- не из людей:
У нее ведь день рожденья
Празднуется десять дней!
Целых десять дней веселья,
Поздравлений, теплых слов,
Никакого нет спасенья
От подобных сим оков.
Десять дней -- ни дня покоя,
Право, впору волком взвыть.
Чтобы выдержать такое,
Тверже камня надо быть!
К счастью нам, она не камень,
Каждый это говорит.
Ведь неугасимый пламень
У нее в груди горит.
Быть деканом очень сложно,
Кучи валятся проблем.
Кажется, что невозможно
Разрешить их насовсем.
Ум мужской рубил бы сразу,
Размахнувшись и сплеча.
Слишком прям подобный разум,
Слишком воля горяча.
Наш декан другого склада,
Что понятно, ведь она
???
Водолеем рождена.
Вода -- престранная стихия,
Она тиха, мила, нежна,
Но как настанут дни лихие,
Преображается она.
Огромным грозным водопадом,
Что с кручи опадает ввысь.
Других деканов нам не надо.
Спасибо, что Вы родились.
Январь 2001 года
Все собрались мы в этот день,
Хоть праздник не престольный.
Пусть выпьют все, кому не лень,
За здравье Анатольны!
Январь 2001 года
Когда, Творец, вернувшись в мастерскую,
Ты в гневе лик прекрасный исказишь,
Увидев, что нечистота ликует,
И заново все сделать порешишь,
Прошу тебя, не делай так, как было,
Возьми способность слышать и смотреть,
Но руки дай, чтоб мы окно открыли,
И крылья дай, чтоб на него взлететь.
март 2001, ночью.
Он ушел -- не попрощался,
Хлопнул дверью светло-синей,
Только облака качнулись
И на землю дождь пролился.
Он ушел -- а я остался,
Растопырил рот, разиня.
Лишь извилина согнулась:
"Так кому же я молился?"
26 марта 2001, понедельник, ~ 15:30, по дороге из университета в пасмурный, ветреный, влажный, удивительно светлый день. Возможно, это была пятница, 23. Вряд ли.
На оконной раме я сегодня был распят,
Кто летал, тот поймет: не вернуться назад.
Трупный смрад простыней, шорох ангельских крыл --
Этот шум в голове не таких с ума сводил.
Но я надеюсь, что это -- море.
Я надеюсь, что это -- море.
Я надеюсь, что это -- море.
Я надеюсь на это...
28 апр. 2001, 2:30
Синие воды черную кровь унесут,
Синь небосвода даст мне последний приют.
Белою птицей я воспарю в небеса.
Кто-то несмело закроет рукой мне глаза.
Чистые слезы на грязный песок упадут,
Снежные грезы вовек от меня не уйдут.
Кто-то оплачет мою безмятежную смерть,
Кто-то не сможет, как я, до конца дотерпеть.
Дописано 28 апр. 2001, 2:45
Вспухли раны на коленях...
Сломанная шея матки
Не прощает преступленья,
Но сжигает без остатка.
Выползут из мрака черви,
Заберутся мне под кожу
И сожрут все мои нервы...
Помоги мне, светлый Боже!
28 апр. 2001, 3:00
Странные ветры сегодня дуют...
Из сердца рвутся нездешние песни.
Два голубка на карнизе воркуют;
Слышится ясно: "Мы вместе, мы -- вместе".
Знаешь, немного осталось надежды...
Пусто в душе, как в разбитом колчане.
Осенью черной, зимой белоснежной
Помнишь, случайно с тобою встречались?
Тучи закрыли прекрасные лики,
Время пришло, говорит: "Собирайся,
Нас уже ждут, слышишь пение, крики?
Хочешь остаться? Признайся, признайся!"
Вижу -- обманчиво скорбные лица,
Слышу, как ворон кричит на березе.
Долго мне будет, наверное, сниться:
"Ясень, вернись! Это что же, серьезно?.."
Написано зимой 2001-2002 г., возможно, в январе. (хотя скорее в декабре) Редакция 1 января 2003 г., 15:27
Может быть, черная осень однажды отступит,
Выпустит сердце мое из последних объятий...
Вряд ли -- ведь черное небо глаза заполняет,
Ясные звезды в снегу отражаются ночью.
Кровь вместе с ритмом пульсирует в сомкнутых венах,
Мать моя, осень, ты щедро меня напоила --
Первой печалью, второй на земле темной ночью,
Третьим пришествием, даже последней любовью.
Кто мне подскажет, где в городе я затерялся?
Где я сижу, обхватив это тело руками?
Кто мое сердце откроет и душу разбудит?
Кто отведет меня в лес -- залечить мои раны?
Снова Луна улыбнется с небесной вершины,
Кто-то дождется меня на застывшей опушке.
Весна 2002 г. 1 января 2003 г., 15:21. нашел скомканный лист, прочитал и поразился, что могу такое написать (было весной, кажется). Изменил несколько слов. Третья строка исправлена 19 января 2003 г., в 12:04
Теперь все в прошлом,
И лишь холодный ветер
Смягчает муки.
весна 2002 г.
Ночь скрыта светом,
Лишь я отражаю тьму,
Вижу истину.
весна 2002 г.
В центре ночи, на грани прилива ветров,
На разрыве пульсирует сердце мое,
Ведь мой труп опускается в темень оков,
Душу ж пламя рассвета зовет.
лето 2002 г., в третьем часу ночи
Все ближе осень,
Пора цветенья сердца.
Смерть все ближе.
сентябрь 2002 г.
Снег в тишине устремляется ввысь,
Свет же стекает по коже,
Расплавленный жаром сердца.
Это я возвращаюсь домой,
Это ты прикасалась ко мне.
16 окт. 2002
В городе, где стаи звезд,
Врастая в землю, никнут головами,
Отыскиваю путь в столицу грез,
Где память обо мне осталась в камне,
Где тело ищет танца без движенья,
Где губы жаждут вдоха пустоты.
17 окт. 2002
Во тьме, наедине с самим собой,
Я закрываюсь от себя руками.
Но яркие огни и слезный вой
Перед глазами вновь рисует память.
Твой голос, мои мысли, чьи-то сны...
Как угадать, обрел ли я спасенье?
В ночи, поднявшись с левой стороны,
Меня тревожат мертвые мгновенья.
Молве людской вверяться не спеши:
Изнанка век -- вот зеркало души...
14 января 2003, в третьем часу ночи.
В плену объятий морского ветра
Перед закатом умолкнут краски.
Во вздохе моря утонут звуки,
И сердце взмоет, как чайка, к солнцу.
20 февраля 2003, 14:15. Last modified 28 февраля 2003
Как передать тебе любовь к святой земле?
Я зачерпну слова в бутоне сердца,
Их напишу дождем на мостовой,
Вдохну в них жизнь клубящегося неба.
Ты их услышишь в шелесте листвы,
И чей-то взгляд покажется знакомым,
И трещины асфальта станут руной,
Стремление ростка - твоей судьбой.
13 марта 2003, 11:30
Знание светит
Сквозь время, как солнце
Светит сквозь веки.
осень 2003
Мир покажет свое женское лицо,
Обнажит в улыбке зубы цвета крови.
осень 2003
Октябрьская ночь.
Насладись листопадом
Вянущих мыслей.
Май 2004
Дорога короче, коль встретился добрый попутчик.
Я в путь отправляюсь сквозь ночь; фразы - легче пера.
Но, быстро устав от порхания байтов трескучих,
Застопив постель, я доеду на ней до утра.
17.01.05, около 2 часов ночи
17-й день 2005-го января, 17:00, день 8721